Каждый, кто не любит свою Родину, негодяй
Вот уже двадцать с лишним лет как какое-то заклинание повторяются слова о том, что Россия — это страна без идеологии. Горе это, когда чего-то нет. А у нас нет национальной идеи. Может быть, была когда-то, а теперь нет. А может, и не было никогда. Так себе, были разные идеи, более из разряда «шапками закидаем».
Без национальной идеи будут бесславно и бесполезно тратиться и проедаться полученное историческое наследство. Нет сейчас у нас за душой ничего, кроме желания вкусно пожрать, а за любое преступление отбрехаться тучей слов при помощи адвоката.
А идеология необходима, ведь именно она является связующей силой, без которой полноценная жизнь людей различных традиций, верований и национальностей в одном государстве, невозможна. Но все остается по-прежнему, идеологии как не было, так и нет.
Этот свет забрезжил сравнительно недавно, когда вновь избранным Президентом впервые было заявлено, что развитие патриотического самосознания является одним из главных приоритетов российской политики. Вслед за этим началась работа по подготовке Закона о патриотическом воспитании молодежи. И хотя от разговоров до реальных дел дистанция иногда оказывается очень большой, можно, сказать, что замыслы власти по возрождению духа патриотизма, должны стать одним из «кирпичиков» здания новой российской государственной идеологии. И это в любом случае очень даже отрадно.
Но либерально и прозападно настроенной часть нашего общества такой поворот пришелся не по нраву. И причину нашли быстро - «сращение» Церкви и власти. Это естественно для людей по преимуществу неверующих и христианство люто ненавидящих, А уж Россию предпочитающих именовать ни как иначе «эта страна» или вульгарно «Рашка».
«Каждый, кто не любит свою Родину, негодяй.» Жестоки ли эти слова или может быть несправедливы. Не буду утверждать. Любовь к Отчизне естественна в принципе и тем более естественна для человека верующего, знающего, что не бывает в жизни совпадений случайных, что если привел его Господь появиться на свет в определенной стране, то это не просто так, в этом есть свой смысл и своя тайна. И как угодно Богу, чтобы мы любили тех, от кого произошли нечаянным для нас самих образом по плоти. Так было угодно Ему, чтобы любили мы и Родину свою, от которой мы тоже — плоть от плоти и кровь от крови.
Если у нас нет национальной идеи, то мы – не народ. А если она есть, то ее нужно сформулировать. Это тяжелое занятие. Не сделав его, так и будешь под надзором старшего менеджера воплощать чужие мысли и обслуживать тех, кто их на свет произвел. Это, как в бытовом, так и в мировом масштабе.
Я думаю, что национальная идея у нас есть. Она не в количестве штыков, не в нефти и не в балете Большого театра. Она - в Святости, как ни странно это звучит для многих ушей.
Западные вопросы нам понятны. Так полноправное вхождение в европейский дом есть, прежде всего, плавание в водах европейской мысли с естественной проворностью рыбы. Это – умный труд, а не просто договор о безвизовом режиме. Итак, горькие воды европейской мысли нам должны быть понятны, поскольку и мы, и они сидим пленниками на одних и тех же «реках Вавилонских».
Когда я говорю «нам», я не имею в виду господина N из соседнего парадного, которому ясно только то, что жена у него – ведьма, а денег всегда мало. «Нам», это тем, кто умеет думать или хочет научиться. Среди всех удовольствий мира удовольствие понимать, возможно, самое глубокое.
Вопросы Запада это гендерное равенство, экология, соблюдение гражданских прав, уродливо расширенное до защиты прав аквариумных рыбок, и еще много чего. Но это - верхний слой, который быстро слизывается. Глубже – вопросы сущностные: о вере, смерти, смысле жизни, Боге. Кто не знал этого до сих пор, пусть узнает. Кто знал, но в упор не согласен – пусть дальше не читает. Пусть чешет чем-то где-то (пятерней – в затылке, например) или идет на демонстрацию (тоже Западное культурное явление, кстати).
У любой социальной идеи есть своя богословская подоплека. Эту подоплеку можно назвать мистической или метафизической. Это не важно. Именно эту подоплеку нужно искать.
У нас и у европейцев эти идеи одинаковы. Одинаковы, правда, не в том смысле, что мучаемся мы ими в равную степень. Одинаковость нас и европейского мира заключается в христианском взгляде на жизнь, который, как некий код, живет и в них, и в нас.
Что есть у нас такого, чего нет на Западе? Вот вопрос, блещущий в воздухе, как отточенная сталь. Если все, что есть у нас, есть и у них, а того, что есть у них, нет у нас, то нам нужно сливать воду и поливать фикус. Остается один голимый патриотизм. Но видит Бог, я даже одним боком прикасаться к такому патриотизму не хочу. Хотя бы потому, что ведет этот патриотизм прямиком в местное язычество. Все националисты – изрядные язычники.
У нас есть особый тип святости, особые формы восхождения на небо, сохраненные даже во времена космических полетов. Это, как юродство. Россия и есть юродивая. Либо ради Христа, либо – просто. Просто юродивая, это сумасшедшая.
Если святость ради Христа станет живой для всех масс крещеного народа, то этот народ из глубин своих (темных, но живых) найдет такие формы жизни, что мир ахнет очень громким «ахом». Святость и сейчас жива, но не для всех. Она должна стать понятной, живой и любимой для всей огромной массы православных людей, которые затем смогут донести из сердечной сокровищницы творческое слово, оплодотворяющее все области жизни.
Слова, которые мы смогли бы дать в ответ на болезненные западные вопросы, будут в случае святого возрождения, живыми словами. Это будет не те слова, салонная болтовня, ученый снобизм, журналистское словоблудие, да пьяный треп за барной стойкой. Такие виды словесной деятельности для души, что хлорка для растений.
Наше вымученное и вымоленное слово должно будет стать огнем и светом. Оно сможет быть коротким, как притча мудреца или реплика того же юродивого, но в нем будет жизнь и сила. Ради этого стоит учить народ молиться и питать его Словом и Небесным Хлебом.
Наша национальная идея формулируется, как церковность. Поскольку слово «церковность» у многих воплощено в дикие мысли и несуразную деятельность, я добавлю уточнение. Церковность должна быть глубокой, доходящей корнями до апостольских слоев, а еще – умной, не чуждающейся знания, все покоряющей на службу Слову, пленяющей всякий помысел в послушание Богу и – Евхаристичной. Если это будет, откуда, только что возьмется!
На широкой и богатой нашей земле живет неглупый и непростой, подуставший малость, народ, которому нужно научиться молиться и думать. Не просто молиться, чтоб лоб не разбить, и не просто думать, чтоб ум за разум не зашел. Нужно учиться делать то и другое не оставлять. Тогда свое слово, своя оригинальная идея будут у нас.
Ежели этого не будет то мы так, и останемся сбродом самолюбивых тунеядцев, желающих бесплатно харчеваться с чужого стола.
Без национальной идеи будут бесславно и бесполезно тратиться и проедаться полученное историческое наследство. Нет сейчас у нас за душой ничего, кроме желания вкусно пожрать, а за любое преступление отбрехаться тучей слов при помощи адвоката.
А идеология необходима, ведь именно она является связующей силой, без которой полноценная жизнь людей различных традиций, верований и национальностей в одном государстве, невозможна. Но все остается по-прежнему, идеологии как не было, так и нет.
Этот свет забрезжил сравнительно недавно, когда вновь избранным Президентом впервые было заявлено, что развитие патриотического самосознания является одним из главных приоритетов российской политики. Вслед за этим началась работа по подготовке Закона о патриотическом воспитании молодежи. И хотя от разговоров до реальных дел дистанция иногда оказывается очень большой, можно, сказать, что замыслы власти по возрождению духа патриотизма, должны стать одним из «кирпичиков» здания новой российской государственной идеологии. И это в любом случае очень даже отрадно.
Но либерально и прозападно настроенной часть нашего общества такой поворот пришелся не по нраву. И причину нашли быстро - «сращение» Церкви и власти. Это естественно для людей по преимуществу неверующих и христианство люто ненавидящих, А уж Россию предпочитающих именовать ни как иначе «эта страна» или вульгарно «Рашка».
«Каждый, кто не любит свою Родину, негодяй.» Жестоки ли эти слова или может быть несправедливы. Не буду утверждать. Любовь к Отчизне естественна в принципе и тем более естественна для человека верующего, знающего, что не бывает в жизни совпадений случайных, что если привел его Господь появиться на свет в определенной стране, то это не просто так, в этом есть свой смысл и своя тайна. И как угодно Богу, чтобы мы любили тех, от кого произошли нечаянным для нас самих образом по плоти. Так было угодно Ему, чтобы любили мы и Родину свою, от которой мы тоже — плоть от плоти и кровь от крови.
Если у нас нет национальной идеи, то мы – не народ. А если она есть, то ее нужно сформулировать. Это тяжелое занятие. Не сделав его, так и будешь под надзором старшего менеджера воплощать чужие мысли и обслуживать тех, кто их на свет произвел. Это, как в бытовом, так и в мировом масштабе.
Я думаю, что национальная идея у нас есть. Она не в количестве штыков, не в нефти и не в балете Большого театра. Она - в Святости, как ни странно это звучит для многих ушей.
Западные вопросы нам понятны. Так полноправное вхождение в европейский дом есть, прежде всего, плавание в водах европейской мысли с естественной проворностью рыбы. Это – умный труд, а не просто договор о безвизовом режиме. Итак, горькие воды европейской мысли нам должны быть понятны, поскольку и мы, и они сидим пленниками на одних и тех же «реках Вавилонских».
Когда я говорю «нам», я не имею в виду господина N из соседнего парадного, которому ясно только то, что жена у него – ведьма, а денег всегда мало. «Нам», это тем, кто умеет думать или хочет научиться. Среди всех удовольствий мира удовольствие понимать, возможно, самое глубокое.
Вопросы Запада это гендерное равенство, экология, соблюдение гражданских прав, уродливо расширенное до защиты прав аквариумных рыбок, и еще много чего. Но это - верхний слой, который быстро слизывается. Глубже – вопросы сущностные: о вере, смерти, смысле жизни, Боге. Кто не знал этого до сих пор, пусть узнает. Кто знал, но в упор не согласен – пусть дальше не читает. Пусть чешет чем-то где-то (пятерней – в затылке, например) или идет на демонстрацию (тоже Западное культурное явление, кстати).
У любой социальной идеи есть своя богословская подоплека. Эту подоплеку можно назвать мистической или метафизической. Это не важно. Именно эту подоплеку нужно искать.
У нас и у европейцев эти идеи одинаковы. Одинаковы, правда, не в том смысле, что мучаемся мы ими в равную степень. Одинаковость нас и европейского мира заключается в христианском взгляде на жизнь, который, как некий код, живет и в них, и в нас.
Что есть у нас такого, чего нет на Западе? Вот вопрос, блещущий в воздухе, как отточенная сталь. Если все, что есть у нас, есть и у них, а того, что есть у них, нет у нас, то нам нужно сливать воду и поливать фикус. Остается один голимый патриотизм. Но видит Бог, я даже одним боком прикасаться к такому патриотизму не хочу. Хотя бы потому, что ведет этот патриотизм прямиком в местное язычество. Все националисты – изрядные язычники.
У нас есть особый тип святости, особые формы восхождения на небо, сохраненные даже во времена космических полетов. Это, как юродство. Россия и есть юродивая. Либо ради Христа, либо – просто. Просто юродивая, это сумасшедшая.
Если святость ради Христа станет живой для всех масс крещеного народа, то этот народ из глубин своих (темных, но живых) найдет такие формы жизни, что мир ахнет очень громким «ахом». Святость и сейчас жива, но не для всех. Она должна стать понятной, живой и любимой для всей огромной массы православных людей, которые затем смогут донести из сердечной сокровищницы творческое слово, оплодотворяющее все области жизни.
Слова, которые мы смогли бы дать в ответ на болезненные западные вопросы, будут в случае святого возрождения, живыми словами. Это будет не те слова, салонная болтовня, ученый снобизм, журналистское словоблудие, да пьяный треп за барной стойкой. Такие виды словесной деятельности для души, что хлорка для растений.
Наше вымученное и вымоленное слово должно будет стать огнем и светом. Оно сможет быть коротким, как притча мудреца или реплика того же юродивого, но в нем будет жизнь и сила. Ради этого стоит учить народ молиться и питать его Словом и Небесным Хлебом.
Наша национальная идея формулируется, как церковность. Поскольку слово «церковность» у многих воплощено в дикие мысли и несуразную деятельность, я добавлю уточнение. Церковность должна быть глубокой, доходящей корнями до апостольских слоев, а еще – умной, не чуждающейся знания, все покоряющей на службу Слову, пленяющей всякий помысел в послушание Богу и – Евхаристичной. Если это будет, откуда, только что возьмется!
На широкой и богатой нашей земле живет неглупый и непростой, подуставший малость, народ, которому нужно научиться молиться и думать. Не просто молиться, чтоб лоб не разбить, и не просто думать, чтоб ум за разум не зашел. Нужно учиться делать то и другое не оставлять. Тогда свое слово, своя оригинальная идея будут у нас.
Ежели этого не будет то мы так, и останемся сбродом самолюбивых тунеядцев, желающих бесплатно харчеваться с чужого стола.