Владимир Акимов (vakimov) wrote,
Владимир Акимов
vakimov

«Россияне сообразительнее американцев»

Острый на язык и весьма жёсткий президент Филиппин Родриго Дутерте как-то  рассказал корреспонденту RT Марии Финошиной, почему он пересмотрел политику в отношении Китая и отказался ехать в Вашингтон. По мнению лидера Филиппин, Маниле стоит идти на сближение с Москвой, поскольку россияне «сообразительнее и щедрее американцев».

— Случилось за этот год что-то такое, чего вы не ожидали, вступая в должность?

— Нет, практически всё, что случилось, было ожидаемо.... Я только не представлял себе масштаба проблемы, связанной с наркотиками.

«Россияне сообразительнее американцев»: Дутерте дал интервью накануне визита в Москву
Президент Филиппин намерен положить конец исторически сложившейся зависимости от США и наладить отношения с Россией и Китаем.

— Я слышала, что у вас в стране 4 млн наркозависимых людей.

— Конечно, периодически были какие-то сообщения — то здесь, то там становилось известно о каких-то проблемах. Но когда я стал президентом и получил полный доступ к информации, я пришёл в ужас. Оказывается, счёт идёт уже на миллионы! Еще когда я был мэром Давао, я сказал: «Большинство из нас — бедные люди. И мы зависим от наших сыновей и дочерей. Именно они будут кормить нас в старости... Не губите их!»

Я им сразу заявил: «Я вас убью!» Я им чётко сказал: «Не смейте уничтожать нашу страну, не смейте губить нашу молодёжь. А не то я вас убью»...


  • Президент Филиппин Родриго Дутерте выступает перед военными.

Когда я был мэром, я им сказал: «Я не полицейский. Но я, как мэр, отвечаю за свой город». И вот теперь я стал президентом. Я не какой-то диктатор, я не полицейский. Я просто отдаю приказы. Но теперь я отвечаю за страну. И если я вижу, что моя страна гибнет, я не могу просто так на это смотреть. И я дал своим людям чёткий приказ: идите и поймайте их. Поймайте всех этих наркобаронов. Если можно их взять живыми — возьмите живыми. А если будут сопротивляться, если будет угроза для жизни полицейских или военных — просто убейте их. Дело в том, что в прошлом именно это и останавливало нашу полицию и военных. Они всегда боялись, что их потом будут обвинять в нарушении прав человека.

На самом деле права человека — это просто предлог, который США и страны Евросоюза используют, чтобы вмешиваться во внутренние дела других стран.

— Мы еще вернёмся к этому вопросу чуть позже, а сейчас я хотела спросить вот о чём. Получается парадоксальная ситуация: с одной стороны, вы пытаетесь защитить людей, защитить молодёжь, а с другой — от ваших действий могут пострадать ни в чём не повинные люди, и вы сами признавали этот факт в одном из интервью. Вы считаете, что допустимо идти на такие жертвы?

— Да, так всегда бывает во время военных конфликтов. В вашей стране происходит то же самое. Всегда, когда идут боевые действия, когда полиция и армия проводят операцию, есть случайные жертвы среди мирного населения. Это не значит, что полицейские или военные совершили какое-то преступление. Они же стреляют из автоматов! И в них стреляют из автоматов! А когда стреляешь очередями, неизбежно какие-то пули попадают в стены домов или улетают куда-то дальше.... Но ведь и американцы делают то же самое! ...  Когда американцы сбрасывают свои бомбы, они, получается, ни за что не отвечают, а я, допустим, не такой большой человек, поэтому я должен отвечать, да? Они же иногда целую деревню могут уничтожить — и никто им даже слова не скажет! Когда американцы напали на Ирак, что они говорили? Что у Ирака есть оружие массового поражения. Они вторглись в Ирак, и столько народу там в итоге погибло! Где же справедливость?

— Именно поэтому у вас испортились отношения с американцами?

— Да. Потому что они отказываются войти в моё положение, хотя сами делают то же самое, только в гораздо больших масштабах. Помните, например, как американцы напали на Панаму? Панама — это суверенное государство в Центральной Америке. И что они сделали? Они вторглись в Панаму, захватили её, арестовали президента, вывезли его и посадили в тюрьму в Нью-Йорке. Его судили в американском суде и признали виновным. Этих захватчиков как-нибудь наказали?

А почему они вторглись в Панаму? Это всё было из-за наркотиков. Получается, им из-за наркотиков можно напасть на другую страну, а я что? Я, между прочим, ни на кого не нападаю. Я просто борюсь с преступностью в собственной стране.

Понимаете, в мире всё устроено очень несправедливо: те, кто посильнее, могут делать всё что угодно. Если им показалось, что у кого-то есть оружие массового поражения, они могут спокойно взять и напасть на эту страну. А я — я вообще никого не трогаю! Я даже в Америку не езжу! И меня ещё ругают за то, что у меня тут убили каких-то преступников!

— С прежней американской администрацией отношения у вас не сложились. Готовы ли вы попробовать выстроить отношения с чистого листа с администрацией Трампа?

— Собственно, запись нашего разговора есть в открытом доступе. Я сказал: «Господин президент, меня зовут Родриго Дутерте, я президент Филиппин. Я хотел бы поздравить вас с победой на выборах». И он ответил: «Я очень рад, что вы позвонили. Вы всё правильно делаете. У нас в стране тоже проблемы с наркотиками».

— Возвращаясь к теме США: Дональд Трамп пригласил вас посетить Белый дом, и вы сказали, что вам некогда.

— Да, я сказал, что очень прошу меня извинить, но я очень занят. И это правда. Я с самого начала так говорил...

— Выходит, надежды на улучшение американо-филиппинских отношений пока нет?

— Лично я ничего против США не имею. Это нормальная страна. Дональд Трамп — мой друг. Но мы изменили наш внешнеполитический курс. Раньше мы были прозападной страной. А теперь мы заключили деловой союз с Китаем, и я надеюсь, что с Россией у нас тоже установятся хорошие деловые отношения. Почему так? Потому что весь западный мир — страны Евросоюза и все остальные — ведёт себя лицемерно. Например, Евросоюз выделил нам грант на 200 млн. По условиям гранта эти деньги могут быть потрачены только на улучшение ситуации с правами человека, всё такое. Я им ответил: «Спасибо, не надо. Не нужен там такой грант».

— Получается, когда вы говорили, что американцы должны уйти из вашей страны, вы действительно имели это в виду?

— Да. Только я не совсем так сказал. Я говорил про американских военных. Я сказал, что я добьюсь этого до конца своего президентского срока. У меня осталось в запасе ещё пять лет — если, конечно, ЦРУ меня раньше не прикончит.

— Вы довольно часто говорите о возможности покушения. Вы действительно думаете, что такое возможно?

— Американцы же практикуют такое. Вас это разве удивляет?

— Вы опасаетесь за свою жизнь?

— Если они могут схватить президента, вывезти его из его собственной страны и устроить ему суд в США, то о чём тут вообще говорить?

— Что нужно, чтобы ваши отношения наладились? Вы ждете, чтобы они принесли вам извинения?

— Нет. Это мне не нужно.

— А что тогда?

— Для меня достаточно того, что я уважаю Трампа, он мой друг, мы ждём его в гости в ноябре. Но если говорить об оружии или о совместной борьбе против «Исламского государства», то я могу сказать, что меня очень воодушевляют наши предварительные договорённости с Дмитрием Медведевым и с президентом России Путиным. Я надеюсь, что мы сможем конвертировать их во что-то более практическое. А если что, то я всегда могу обратиться к китайцам.

— Как это воспримет филиппинское общество? Ведь у филиппинцев исторически сложились очень тесные связи с США. Ваш народ вас поддержит?

— Если кто-то и должен на что-то жаловаться, то это я должен жаловаться. Почему они напали на нашу страну 50 лет назад? Они сидели на нашей земле и пользовались всеми её богатствами. И теперь они хотят, чтобы я был доволен?

— Я чувствую, что вас это очень сильно возмущает. Это что-то личное?

— Нет, в этом нет ничего личного. Это история. Когда я говорю, что это причиняет боль, я имею в виду не то, как болит палец, например. Это совсем другое. Если вы относитесь ко мне, как будто я всё ещё ваша колония, — это, видимо, какая-то шутка. С какой стати я должен позволять вам относиться ко мне как к своему представителю, как к губернатору своей колонии? У нас независимая страна. Мы выживем, мы всё это переживём, даже если нам придётся голодать. Но я хочу, чтобы к моей стране относились с уважением.

— Можно задать вам личный вопрос?

— Да.

— Два года назад вы шокировали все СМИ, рассказав, как над вами надругался священник, когда вам было лет 14—15. А позднее вы даже назвали имя этого священника. Это американец.

— Он это делал не только со мной, но и со всеми учениками. Пострадали и те, кто учился до нас, и те, кто учился после нас.

— Когда вы рассказали об этом, вам было 70 лет. Почему вы решили рассказать об этом спустя 50 лет?

— Я сделал это потому, что всё это замалчивается. Мы всюду слышим, что священники совершают подобные преступления. В одном итальянском подпольном фильме — я уверен, что вы его видели, — даже показывали, как священники бегают голыми. А они даже не хотят это расследовать. Таких людей не осуждают — они вообще ничего не делают. Нам показывают, что священники и религиозные люди совершают недостойные поступки, но всё это преподносится как шоу. Что это? Либерализм? Или просто нежелание осуждать своих соотечественников? Или дело в том, что все пострадавшие были аборигенами? Да что о них вообще беспокоиться?! Нас всегда считали аборигенами. А иногда к нам вообще относились как к обезьянам.

— Для вас важно, что это был американец?

— Я не знаю. Я рассказал об этом, потому что я считаю всех священников дураками. Они и правда дураки. Вы знали об этом? Есть книга, в которой описаны все их выходки. Она называется «Алтарь тайн». Принесите мне один экземпляр. Я вам его подарю.

Она представляет собой запись конференции священников. Я вам её дарю. Прочитайте и поймёте, насколько развращена наша католическая церковь. Кстати, я верю в Бога. Я искренне верю в Бога, я доверил свою судьбу Богу. Но священники… Пусть стоят у алтаря, а не занимаются чем попало. Почитайте, почитайте.


  • Тысячи верующих католиков-филиппинцев собрались у церкви на Пальмовое воскресенье, которое по православной традиции принято называть Вербным.

— У вас в стране ведь много церквей?

— Да, но я больше не верю священникам. Я верю в Бога, но если вы скажете, что я должен делать то, что мне велит священник, — нет уж. Я отвечу, что вы все идиоты. Ведь именно конфедерация священников выступила с критикой в мой адрес. Я им сказал: «Послушайте, вы, идиоты, я расскажу вам свой секрет. В молодости мы ходили исповедоваться. По пятницам все католики ходят исповедоваться и причащаться. Сначала он спрашивал: «В чём ты согрешил, сын мой?», а потом начинал нас лапать. И так было со всеми, кто приходил на исповедь, не только со мной. Это и есть совращение малолетних.

— Почему вы молчали более 50 лет?

— Знаете, когда мы были маленькими, мы не думали, что в этом есть что-то плохое. И только когда все классы собирались вместе раз в год, мы начинали обсуждать это и смеяться над этим. Кроме того, такое происходит не только на Филиппинах, а повсюду.

— Да, повсюду.

— Это есть и в США. Тот священник, которому приход в Лос-Анджелесе выплатил $25 млн в качестве компенсации, — он был приходским священником. Это тот самый священник. Почитайте потом его биографию. Последним местом, где он служил, был остров Минданао. Он служил там с иезуитами.

— Может ли это каким-то образом отразиться на вашем отношении к церкви?

— Да нет, это просто отрицательный опыт. Мы даже смеялись над этим. Мы ведь тогда были совсем маленькими и не понимали, что происходит.

— Я спрашиваю, может ли это повлиять на ваше отношение к церкви.

— Да, может.

— Планируете ли вы осуществить какие-либо реформы?

— Да. Католическая церковь на Филиппинах нуждается в реформировании. Если бы все студенты колледжей прочитали эту книгу, католической церкви пришлось бы ещё десять лет отмываться. То же самое в США. Я иногда раньше ездил в Америку и ходил с женой в церковь. Моя жена раньше работала в США медсестрой. Там в церкви было всего человека три — мексиканцы и филиппинцы. Люди начинают иначе относиться к церкви.

Я думаю, что близок тот день, когда религия перестанет иметь какое-либо значение для людей. Зачем нужно ходить на исповедь и рассказывать о своих грехах какому-то идиоту? Ведь можно в любой момент обратиться к Богу и сказать: «Прости меня!» Зачем нужно рассказывать о своих грехах на ушко другому человеку? Это же бред. Я сказал, хватит.


  • Встреча лидера КНР Си Цзиньпина с президентом Филиппин Родриго Дутерте в рамках форуме «Один пояс — один путь» в Пекине, май 2017 года.

— Сейчас отношения между Филиппинами и Китаем стали значительно теплее, чем раньше, при вашем предшественнике. Более того, никто не ожидал, что они станут настолько тёплыми. Вы не отправились в плавание по островам Южно-Китайского моря с филиппинским флагом и не стали его там поднимать, как обещали. Это тактический ход или изменилась ваша стратегия?

— Знаете, если это звучит настолько нелепо, значит, это была шутка. Я очень люблю шутить. Если бы вы жили на Филиппинах, вы бы знали, что из каждых пяти предложений, которые я говорю, половина — шутка. Это же бред. Я люблю шутить, я хочу, чтобы эта практика распространилась по всей стране. С чего бы я стал разъезжать на гидроцикле? Я бы, наверное, отправился в плавание на военном корабле. Вы можете представить, как я еду на гидроцикле с автоматом подмышкой?

— Но ведь вы и на корабле туда не отправились. Вместо этого вы прибыли в Китай.

— Нет, я собирался туда поплыть, но Китай попросил меня пока этого не делать, поскольку это могло бы подать неверный сигнал, и тогда представители всех стран, кто претендует на воды Южно-Китайского моря, тоже отправились бы туда. Ради дружбы с Китаем я согласился этого не делать. Это всё шутка. Если бы я отправился туда как президент, я бы поплыл на военном корабле.

— Я понимаю, разумеется. Однако это определённым образом характеризовало ту политику, которую вы собираетесь проводить в отношении Китая. Люди ожидали, что это будет жёсткая политика.

— На самом деле, я был очень откровенен с ними. Мне сказали, давайте обратимся в арбитражный суд. Я пошёл ещё дальше. Один из официальных представителей Китая, имя которого я не могу назвать, сказал мне: «Мы можем быть друзьями». Я сказал: «Я хочу начать бурить прямо сейчас». Он сказал мне: «Пожалуйста, не делайте это». Я спросил: «Почему?» Он ответил мне: «Тогда мы будем не друзьями, а врагами, и дело может даже дойти до войны».

— И что?

— И что?! Вы хотите, чтобы я начал воевать с Китаем? Может быть, у меня есть крылатые ракеты, чтобы атаковать их? Есть ли у меня ракеты, чтобы ответить на их удар? Всё это закончится кровавой бойней. Давайте не будем всё время говорить об арбитражном суде. Всё сводится вот к чему: вы говорите — это моё, а говорю — моё. А потом кто-то третий скажет, мол, ну хорошо, это твоё. И что дальше? Я, что, дурак?

— То есть потому, что Филиппины слабее Китая, в том числе в военном плане, вы ничего не можете поделать?

— Мы можем вернуться к этому позже. Но не сейчас, потому что сейчас все пытаются заявить права на часть территории. Возможно, когда наступит спокойное время, которое будет благоприятствовать переговорам. В том числе и по поводу возможностей совместной добычи. Но не сейчас.

— Господин президент, последний вопрос об «Исламском государстве». Я встречалась с сотрудниками частных военных предприятий в США в 2015 году...

— Blackwater?

— Да, с частными военными компаниями. Они называют себя добровольцами. Они мне рассказали, что проходят военную подготовку с целью ведения борьбы с ИГ на Филиппинах. Это было в 2015 году, и тогда президент многократно утверждал, что на Филиппинах нет «Исламского государства». И сегодня, два года спустя...

— Да. Я вам отвечу.

— ...ИГ заявляет, что готовит теракты в Маниле в ближайшие недели в честь Рамадана, так что понятно, что на Филиппинах существует присутствие ИГ. Как вы считаете?

— Да, есть группировка, которая обезглавила ряд иностранных граждан на глазах у всего мирового сообщества. Я думаю, так они хотели заявить о себе и получить признание со стороны «Исламского государства». Хотя «Исламское государство» никого никогда не признавало. Они хотели признания и заявили о себе как о подразделении ИГ.

Это началось только в этом году, когда они провозгласили эмиром своего лидера, Иснилона. И с южной оконечности острова Минданао он уже перебрался в центральную часть Минданао. По этому вопросу я думаю так. Когда борешься с экстремистами, их численность — это не главное. Это не армия. Это группа людей, намеренных уничтожать человеческие жизни. Если бы мне надо было перейти к военным действиям, мне бы понадобилось высокоточное оружие, чтобы наносить по ним высокоточные удары и избежать жертв среди гражданского населения.


  • Президент Филиппин Родриго Дутерте на борту российского крейсера «Варяг». С капитаном корабля Алексеем Ульяненко.

— Собираетесь ли вы покупать оружие у России?

— Я знаю, что у России есть оружие. Я ещё не принял никаких решений, но я думаю, что россияне сообразительнее американцев, так что...

— Сообразительнее?

— Да. Я думаю, они гораздо тщательнее и с большой точностью всё продумывают. Так что, как я и сказал, поскольку россияне сообразительнее американцев, я обращаюсь к России. Причём россияне не только сообразительнее американцев, они ещё и щедрее на помощь.

— А как насчёт ИГ? Как вы считаете, боевики «Исламского государства» здесь, на Филиппинах, — это явление, имеющее местные корни, или же завезённое?

— У нас были выявлены несколько человек европейской внешности — порядка шести террористов были схвачены или убиты. В основном это выходцы с Ближнего Востока.

— Понятно. И как вы собираетесь бороться с терроризмом? Это задача, с которой многие страны так и не смогли справиться.

— Я бы не сказал, что мы не можем с этим справиться. Мне кажется, нам удалось взять ситуацию под контроль. Это ведь состояние ума, и так просто от этого явления не избавиться. Поэтому террористов нужно уничтожать, а на тех, кто ещё не присоединился к ним, тех, кто не разделяет взглядов ИГ, нужно воздействовать убеждением. Тогда, возможно, нам удастся свести уровень насилия к минимуму. Но ведь у каждого поколения всегда есть свои проблемы. Например, Вторая мировая война. Или Европа.

Меня сейчас критикуют, говорят, что у нас тут гибнут люди. 10 тыс. человек уже погибли. А помните, что творилось во время Первой мировой войны? Европейские страны устроили войну, в которой погибли 15 млн человек. У них тогда совесть была не такая, как сегодня? Это те же самые европейцы. Когда австрийский эрцгерцог Фердинанд был убит, началась война, в которой погибли 15 млн европейцев. И теперь европейцы так возмущаются по поводу того, что у нас тут погибла тысяча-другая человек? Почему? У европейцев тогда совесть была какая-то другая — не такая, как сейчас? Мы же не жаловались, когда они друг друга убивали!

— Так что вы хотите сказать?

— Что нужно быть реалистом. У каждого поколения есть свои серьёзные проблемы. Чтобы их решить, приходится идти на серьёзные меры. И иногда приходится действовать жёстче, чем хотелось бы, потому что ты хочешь быть уверен, что страна в безопасности.

Если ради безопасности страны нужно убить на одного человека больше, то это нужно сделать. Это нужно сделать, понимаете? Если ради того, чтобы люди жили в безопасности, нужно убить ещё 100 человек, а вы не в состоянии принять такое решение, то вы недостойны быть главой государства.

— Вы часто жалуетесь, что журналисты пишут неправду про вас и вашу политику. Как бы вы описали себя?

— Да, я действительно воюю с журналистами, потому что у нас в стране СМИ контролируются олигархами. Например, у нас есть газета Inquirer. В своё время им выделили в пользование участок земли в Макати сроком на 25 лет. Это очень дорогая недвижимость. Сначала Маркос им передал эту землю на 25 лет, а потом Кори Акино продлила это соглашение ещё на 25 лет. А теперь они не хотят эту землю отдавать! Когда власти потребовали землю назад, суд наложил запрет. Я был просто в ярости. Я сказал этим судьям: «Подумайте как следует, что вы делаете. Не разочаровывайте меня. Не нужно превращаться в грабителей, которые отнимают у людей их собственность». Эта газета, Inquirer, владеет предприятием Dunkin' Donuts, а те уже давно недоплачивают налоги и задолжали уже $1,5 млрд. А налоговая инспекция во времена Акино насчитала им всего $8,4 млн!

— Похоже, вам предстоит решить множество проблем.

— Да, в том числе и проблему с богачами и олигархами. И я намерен изъять у них всё имущество, принадлежащее филиппинскому народу, нравится им это или нет. И я их предупреждал: «Не доводите до того, чтобы я полностью потерял веру в суды и просто забрал у вас всю эту собственность».

— Итак, журналисты пишут про вас неправду. А как бы вы описали себя? Кто такой Родриго Дутерте?

— Государственный деятель. Я работаю на благо народа.

— Большое спасибо, господин президент, за уделённое нам время, желаю вам удачи, перед вами стоит столько задач, и я желаю вашему народу процветания и мира.

— Спасибо. И когда мы достигнем настоящего процветания, приезжайте к нам ещё, чтобы насладиться всем тем, что наша страна может предложить, всеми достопримечательностями и остальным. Я приглашаю всех россиян. У нас очень гостеприимный народ и много солнца.

Полная версия интервью на сайте RTД.


Subscribe
promo vakimov may 9, 19:01 7
Buy for 20 tokens
Средний размер пенсии в России 13.3 тыс. рублей. А много ли пенсионеров, получает больше средней пенсии. Если учитывать, что минимальная пенсия у нас не меньше потре​**тельской корзины их должно быть большинство. Хотя бы, потому что все они трудились в СССР, где тунеядство наказывалось, а…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment