В нормальной России

Главный редактор журнала «Свободная мысль» глазами москвича рассказывает об увиденном в Белгороде. Город начинает удивлять автора уже с самого момента прибытия на вокзал.


…Первое, что я увидел на вокзале в Белгороде, — милиционеров с человеческими лицами и поглаженной формой. У них не было страшно спросить дорогу, к ним можно было обратиться за помощью, для них оскорбительным, как и для всех сограждан, сохранивших генетическую память о войне, был бы официальный термин «полицейский». Они производили впечатление не оккупантов, а обычных местных жителей, спокойно и с достоинством живущих на своей земле и утверждающих на ней понятный человеческий порядок.

Я дважды переспросил у встречавших, сколько лет назад был положен бархатный асфальт на дороге, по которой мы ехали. Сказав поначалу, что три года назад, затем засомневались, — может быть, четыре? Но выглядело все так, как будто дороге полгода: здесь просто соблюдаются технологии.
Китай ответил на кризис 2008 года строительством асфальтового шоссе к каждой деревне. Ответом Белгородской области стала программа соединения всех райцентров между собой и с Белгородом четырехполосными (две полосы в одну сторону и две в другую) дорогами с разметкой (привет Москве, где порой и по шести полосам в одну сторону приходится ехать без тени разметки) и освещением (привет захлебывающемуся от денег Подмосковью). И график строительства этих дорог соблюдается жестко, а главное – на огороженной части дороги действительно ведутся работы, а не маются с похмелья пара пугающих персонажей, к чему мы привыкли в Москве и Подмосковье.

Сам Белгород производит на москвича впечатление непонятной пустоты. В пейзаже не хватает сразу многих вещей, без которых город кажется недостроенным.

Прежде всего – мусора.

Здесь почти не плюют и почти не кидают мимо урн даже семечки, — что говорить об обертках и огрызках! (В Москве, увидев на выходе с Курского вокзала толстые и глубокие трещины в асфальте, полностью заполненные окурками, я обрадовался им как родным).
родя ночью по паркам Белгорода и наблюдая местную молодежь, я чувствовал себя в такой же безопасности, как в собственной квартире, — и с ужасом думал о скамейках Чистых прудов, заваленных полуголыми телами и днем. В Белгороде (по крайней мере, по центру) ночью девушки ходят без сопровождения: бояться некого, бешеных собак в человеческом облике, стаями бродящих по нашим городам, здесь просто нет, и их невозможно представить.

Вопрос о диаспорах и гастарбайтерах вызывает у официальных лиц жесткую политкорректную реакцию: мы с радостью принимаем всех, кто добросовестно работает и живет по нашим правилам, вне зависимости от их национальности и вероисповедания. (Так и слышится продолжение: и в крайнем случае готовы принять даже вас, москвичей).

И действительно, армянская диаспора Старого Оскола, возникшая при строительстве комбината, хоть и пополнилась выходцами с исторической родины, не вызывает никаких эмоций, — примерно как татарские дворники в Москве.

Узбекских гастарбайтеров, как рассказывают, было 15 тысяч. Но, когда национальная принадлежность значительной части убийств, изнасилований и грабежей стала очевидной, — их начали выселять, и сейчас их число оценивается в три тысячи.

Попытки же недобросовестных бизнесменов завести себе нелегальных мигрантов караются, как ни смешно это для жителей остальной России, в соответствии с действующим законодательством. В результате проблемы «трудолюбивых соотечественников», исламского экстремизма и исламской преступности в Белгородской области просто не существует.

Соответственно, объявления «продается» (квартира, дом, офис), которыми буквально заклеены Москва и многие города нашей Родины, за два дня практически постоянных разъездов по Белгороду и области я видел лишь дважды.

Люди не бегут отсюда, а закон о запрете госслужащим владеть счетами за рубежом вызывает у белгородских чиновников тщательно скрываемое (из уважения к властям) недоумение. Мол, они бы еще запретили ходить на руках и писать официальные документы на эсперанто.

В Белгороде много храмов и истово верующих, — но мне не приходилось замечать ничего, даже отдаленно напоминающего навязчиво агрессивную обиженность «православных активистов» и многих московских священников. Новенький, с иголочки Дом культуры в Старом Осколе стоит строго напротив восстановленной церкви, — и не конкурирует, а органично дополняет ее. И Дома культуры строятся по всей области, — как и восстанавливаются церкви.

Даже глядя на здешнего владыку, начинаешь верить, что Христос действительно ездил на ослике, а не на «мерседесе-пульмане».

Любителям же поговорить о том, что некрещеные лишены души и являются недочеловеками (по-гитлеровски – «унтерменшами»), а советский период не имеет никакого отношения к истории нашей Родины, стоит зайти в храм недалеко от Прохоровского поля, на стенах которого среди священных росписей золотом выбиты фамилии павших советских воинов. Всех – и с мусульманскими, и с еврейскими фамилиями.

И я не уверен, что заикнувшийся в этом храме о перечисленных выше либеральных московских изысках вышел бы из его ограды в полной целости и сохранности.

Привыкнув с большим юмором относиться к идее «симфонии государства и церкви», вынужден признать: при определенном качестве государственного управления она действительно работает.

http://kavpolit.com/v-normalnoj-rossii/