Коль русский ты…
Много сказано на тему загадочной противоречивости русского человека, но, как правило, эта тема во многом мифологизируется
Русский человек унаследовал от своих древних славянских предков талантливый сложный характер и сильный темперамент. Историки отмечали удивительную жизнестойкость славян, веками отбивавшихся от готов, гуннов, аваров, хазар.
Античные авторы тоже отмечали достоинства варварского народа: "Племена славян и антов сходны по своему образу жизни, по своим нравам, по своей любви к свободе; их никоим образом нельзя склонить к рабству или подчинению в своей стране. Они многочисленны, выносливы, легко переносят жар, холод, наготу, недостаток в пище. К прибывающим к ним иноземцам они относятся ласково, оказывая им знаки своего расположения" (Маврикий Стратег).
Несмотря на известные победоносные походы славян, историки описывают их миролюбие: "Дикая свирепость не была отличительным их характером. Славянское племя вообще имело более склонности к жизни мирной, чем воинственной... Если ни вторжения неприятелей, ни внутренние раздоры не воспламеняли их страстей, любили жизнь мирную, охотно занимались земледелием, отличались добродушием и своим гостеприимством удивляли просвещенных греков, оставив эту добродетель самым отдаленным потомкам". (Н.Г.Устрялов).
Русскому присуща "устремленность к чему-то бесконечному. У русских всегда есть жажда иной жизни, иного мира, всегда есть недовольство тем, что есть. Странничество - очень характерное русское явление, в такой степени незнакомое Западу. Странник ходит по необъятной русской земле, никогда не оседает и ни к чему не прикрепляется. Странник ищет правды, ищет Царства Божьего, он устремлен вдаль. Странник не имеет на земле своего пребывающего града, он устремлен к Граду Грядущему. Народный слой всегда выделял из своей среды странников... Есть не только физическое, но и духовное странничество. Оно есть невозможность успокоиться ни на чем конечном, устремленность к бесконечному" (Н.А.Бердяев).
Русскому человеку непонятно, как можно и зачем нужно столько сил тратить на обустройство земной жизни и комфортабельности быта, как это с энтузиазмом делает человек европейский. Русские люди были вынуждены тратить огромные силы в борьбе за выживание в жестких условиях, но русский дух стремился за пределы серединного царства - к сверхъестественному и безмерному. Поэтому русская цивилизация - это цивилизация вдохновения и подвига, в которой не популярна упорная кропотливая работа во имя повышения благосостояния. Отчего русский человек и предстает в истории либо в образе божеском, либо в обличии зверском, он способен на проявления и неистовой религиозности, и неистового богоборчества.
Русский человек по природе своей аскетичен, он умел и желал довольствоваться необходимым, ибо только по таким нормам можно было выжить в данных условиях. И суровая жизнь, и идеализм характера приучили к самоограничению в материальной жизни. Поэтому среди русских не было распространено накопительство, стремление к обогащению любой ценой и русский человек не мог все силы бросать на материальное благоустройство. В русской жизни материальное стяжание никогда не было общественным идеалом, не было европейского пиетета к собственности и богатству, и не мог утвердиться приоритет денег. Понятно, что всякий живой человек не может быть абсолютно равнодушным к материальным ценностям, которые могут очень облегчать жизнь, отсюда и сложное отношение. Но в суровых российских условиях богатство, выделяющее человека из общего образа жизни, дается, как правило, неправедными средствами. По русской шкале ценностей в общественном мнении достоинства человека измерялись по внутренним качествам, а не материальным положением.
Не будучи тотально привязанным к земному, русский человек именно поэтому рачительно относился к земле, он не склонен выколачивать из нее все новые продукты для все новых потребностей. Отсюда характер хозяйственной жизни не был хищническим, потребительским, не стимулировал ограбление завоеванных территорий и не перемалывал природные ресурсы. Аскетизм характера сказывался и в том, что народ избегал разрушительно приспосабливать к себе окружающую среду, а сохранял ее и приспосабливался к ней. Если европеец по своей установке - завоеватель, покоритель, навязывающий свой образ жизни и народам, и природе, то русский человек - осваиватель, преобразователь, органично встраивающий свое жилище в природные ландшафты и ритмы космоса. Отсюда бережное отношение к природе, открытость к ее таинственности и красоте.
Русский характер поляризован и в соответствии с жизненным назначением, усилиями в разделении труда различных слоев и культурных групп.
На одном полюсе – заземленный тип, на другом - воспаряющий к высям заоблачным;
на одном - оседлые труженики, смиренные тягловые мужи, на другом - вольные странники, освоители новых пространств,
на одном - консерваторы охранители (отчего закономерно инертны и погружены в материю, не хотят самодеятельности и активности), на другом - вдохновенные творцы, открыватели новых духовных измерений.
Но и те, и другие - упорные созидатели, обустраивающие суровую землю. Такое многообразие национальных типов говорит о богатом содержании национального характера. У большого народа - большая душа. А у народа, выживающего в невиданно сложных и суровых условиях - душа неизбежно усложненная, вмещающая многообразие свойств и состояний. Давно замечено, что характер народа сопрягается с природой его земли.
Русский деятельный и созерцательный дух воспитался на суровой русской земле. Знаменитая широта русской души соответствует необозримым российским пространствам. Но русский человек широк душой не только из-за русских просторов. Во многом и наоборот: русская нация приобрела, обширные пространства в силу изначальной широты русской души. Безмерные жизненные устремления русского человека подвигали его к освоению безбрежных земных просторов. Открытия новых земель не порождали нового жизнеощущения, а являлись следствием неких душевных перемен и духовных потребностей в русском человеке.
Много наговорено о русской варварстве и жестокости в сравнении с европейской цивилизованностью и добродетельностью. Вместе с тем, русский человек добродетельнее большинства европейских народов. Поэтому так плодотворно было принятие христианства, - через век после крещения Русь становится страной с процветающей православной культурой. Православие - религия любви и совести - пробуждало совесть и побуждало к взыскательному нравственному самоконтролю.
И история свидетельствует о том, что русские в целом грешили меньше европейцев, а каялись в своих грехах гораздо больше. При всех исторических испытаниях уровень общественной нравственности во все века был выше европейского.
На русской земле невозможно представить реестр индульгенций, указывающий, за какие провинности и в каких размерах взимаются штрафы с монахов и монахинь, за какое количество незаконнорожденных детей аббатиса подвергается обложению налогом.
На Руси не приходилось сводом законов и денежными штрафами пресекать разврат в монастырях, достигший невиданных размеров в католической Европе. В Италии эпохи Возрождения "Священнослужители содержат мясные лавки, кабаки, игорные и публичные дома, так что приходится неоднократно издавать декреты, запрещающие священникам "ради денег делаться сводниками проституток", но все напрасно. Монахи читают "Декамерон" и предаются оргиям, а в грязных стоках находят детские скелеты как последствия этих оргий.
О добросердечии русского человека свидетельствует и добрососедское отношение к народам присоединенных территорий. Русский народ творил на них несравненно меньше злодеяний, чем просвещенные европейцы на завоеванных землях. Ибо в национальной психологии было какое-то сдерживающее нравственное начало.
Русскому образованному обществу в массе своей было стыдно за притеснение национальных окраин, в то время как никакому европейскому обществу никогда не было стыдно за то, что натворили европейцы на нескольких материках. Нравственная взыскательность к себе проявлялись в том, что русский народ никогда не подчеркивал своего нравственного превосходства.
На Руси редка нравственная гордыня и самоуспокоенность. Критика Запада - славянофилами, например, - проходила по совершенно другим линиям. Русь в восприятии русского человека - это не царство праведников, а хранительница правды: мы не лучше других, но во многом больше других различаем добро и зло.
От европейских завоеваний лучше жилось европейским народам, ибо полное ограбление колоний неизмеримо обогащало метрополии. Русский же народ не грабил ни Сибирь, ни Среднюю Азию, ни Кавказ, ни Прибалтику. В это трудно поверить, но Россия до 1917 года сохранила каждый народ, в нее вошедший. Она была их защитницей, обеспечивала им право на землю, собственность, на свою веру, обычаи, культуру. Россия никогда не была националистическим государством, она принадлежала одновременно всем в ней живущим. И русский народ имел только одно преимущество - нести основное бремя государственного строительства.
Эти не случайные упрямые факты говорят о том, что в русской экспансии было то, чего не было в европейской. Никакие внешние обстоятельства не мешали русским вести себя на присоединенных территориях, как европейцы. Кавказцы защищались так же свирепо, как индейцы Северной Америки, Средняя Азия обладала богатствами, как и государства инков и ацтеков в Южной Америке, народы Сибири отличались низким уровнем цивилизации, как и аборигены Австралии, но нигде эти схожие обстоятельства не смогли заставить русских вести схожим с европейским поведением образом. Значит причины этого отличия внутренние. Не национальное самовосхваление, а неоспоримые исторические факты говорят о высокой степени благородства русского характера.
Русский народ мог ошибаться, заблуждаться, когда выходил из себя, но он не был способен осознанно служить низким идеям как таковым. Он не захватывал территории для грабежа, порабощения или истребления народов, как европейцы в Африке, Америке, Австралии.
Немец может творить величайшие злодеяния ради "арифметики" "порядка", француз - влекомый авантюризмом и болезненным самолюбием, англичанин - в слепом убеждении в своей исключительности, итальянец - в порыве энтузиазма
Огромность русского народа отражалась в некоторых качествах его характера. Своеобразие самоощущения большого народа в том, что он не склонен к тесной групповой привязанности и взаимоподдержке, что требуется для самосохранения небольших народов. В этом же коренится и знаменитое русское разномыслие: где двое русских - там три партии. Малые народы вынуждены унифицироваться, ибо слишком большой разброс позиций разъединяет и ослабляет в борьбе за самосохранение. Доминирует ощущение: нас же много, наш жизненный космос велик и мы можем себе позволить самозабвенно поспорить и даже побороться друг с другом по самым главным вопросам национальной жизни, что нередко вызывало разброд в стране.
В силу большей эмоциональности русскому человеку свойственна открытость, задушевность в общении. Если в Европе люди в личной жизни достаточно отчуждены и оберегают свой индивидуализм, то русский человек открыт к тому, чтобы им интересовались, проявляли в нем интерес, опекали, равно, как и сам склонен интересоваться жизнью окружающих: и своя душа нараспашку, и любопытно - что там за душой у другого. Понятно, что такие качества по-разному проявляются в добром и злом характерах. Европеец заботится о слабых и обездоленных из чувства долга, он не склонен их жалеть и даже не очень любит. Русский же помогает именно из жалости. В русском характере меньше своекорыстной хитрости, но больше угрюмой подозрительности. Все чужое встречается недоверчиво: не наше - значит худое, зато свое русское - синоним доброго.
Хочу предупредить любого читающего эти строки: не надо впадать в крайности и идеализировать этот феномен русского народа. У него немало и отрицательных черт, и проявлений. В характере русских воплощены пары противоположностей (многие из этих противоположностей встречаются также и у других народов, но у каждого из них они имеют свой, отличительный набор). Так, воля и свободолюбие могут сочетаться с безволием и социальной апатией. Доброта может смениться жестокостью и даже озлобленностью. Покорность – бунтом и страстью к разрушению.
"Русские – вулканы, или потухшие, спокойные, или в состоянии извержения. Под поверхностью даже и самых спокойных, и глупых томится жила энергии расы, ведущая к внутреннему огню и тайне человеческого духа" – писал один из иностранцев в 1913 году. Сложность, противоречивость, неоднозначность национального характера русских хорошо передал замечательный поэт XIX века А.К.Толстой:
Коль любить, так без рассудка
Коль рубить, так уж с плеча
Коли спорить, так уж смело
Коль карать, так уж за дело
Коль простить, так всей душой
Коли пир, так пир горой.
Труды русских историков, созданные ими в различные годы и даже эпохи и сами являющиеся великим культурным наследием, позволяют увидеть не придуманный, искусственно созданный образ русской культуры, а реальный мир, населённый подлинными свершениями народа-пахаря, народа-воина, народа-преобразователя. Это – работы В.Н.Татищева, Н.М.Карамзина, И.Д.Беляева, А.И.Никитского, В.С.Борзаковского, М.В.Владимирского - Буданова, М.А.Дьякова, М.К.Любавского, С.М.Соловьёва, В.О.Ключевского, С.В.Бахрушина, В.В.Мавродина, Б.А.Рыбакова, Б.Д.Грекова, М.Н.Тихомирова, Б.Ф.Поршнева, Л.В.Черепнина, М.В.Нечкиной, А.И.Клибанова, В.Л.Янина и многих других отечественных историков.
Русский человек унаследовал от своих древних славянских предков талантливый сложный характер и сильный темперамент. Историки отмечали удивительную жизнестойкость славян, веками отбивавшихся от готов, гуннов, аваров, хазар.
Античные авторы тоже отмечали достоинства варварского народа: "Племена славян и антов сходны по своему образу жизни, по своим нравам, по своей любви к свободе; их никоим образом нельзя склонить к рабству или подчинению в своей стране. Они многочисленны, выносливы, легко переносят жар, холод, наготу, недостаток в пище. К прибывающим к ним иноземцам они относятся ласково, оказывая им знаки своего расположения" (Маврикий Стратег).
Несмотря на известные победоносные походы славян, историки описывают их миролюбие: "Дикая свирепость не была отличительным их характером. Славянское племя вообще имело более склонности к жизни мирной, чем воинственной... Если ни вторжения неприятелей, ни внутренние раздоры не воспламеняли их страстей, любили жизнь мирную, охотно занимались земледелием, отличались добродушием и своим гостеприимством удивляли просвещенных греков, оставив эту добродетель самым отдаленным потомкам". (Н.Г.Устрялов).
Русскому присуща "устремленность к чему-то бесконечному. У русских всегда есть жажда иной жизни, иного мира, всегда есть недовольство тем, что есть. Странничество - очень характерное русское явление, в такой степени незнакомое Западу. Странник ходит по необъятной русской земле, никогда не оседает и ни к чему не прикрепляется. Странник ищет правды, ищет Царства Божьего, он устремлен вдаль. Странник не имеет на земле своего пребывающего града, он устремлен к Граду Грядущему. Народный слой всегда выделял из своей среды странников... Есть не только физическое, но и духовное странничество. Оно есть невозможность успокоиться ни на чем конечном, устремленность к бесконечному" (Н.А.Бердяев).
Русскому человеку непонятно, как можно и зачем нужно столько сил тратить на обустройство земной жизни и комфортабельности быта, как это с энтузиазмом делает человек европейский. Русские люди были вынуждены тратить огромные силы в борьбе за выживание в жестких условиях, но русский дух стремился за пределы серединного царства - к сверхъестественному и безмерному. Поэтому русская цивилизация - это цивилизация вдохновения и подвига, в которой не популярна упорная кропотливая работа во имя повышения благосостояния. Отчего русский человек и предстает в истории либо в образе божеском, либо в обличии зверском, он способен на проявления и неистовой религиозности, и неистового богоборчества.
Русский человек по природе своей аскетичен, он умел и желал довольствоваться необходимым, ибо только по таким нормам можно было выжить в данных условиях. И суровая жизнь, и идеализм характера приучили к самоограничению в материальной жизни. Поэтому среди русских не было распространено накопительство, стремление к обогащению любой ценой и русский человек не мог все силы бросать на материальное благоустройство. В русской жизни материальное стяжание никогда не было общественным идеалом, не было европейского пиетета к собственности и богатству, и не мог утвердиться приоритет денег. Понятно, что всякий живой человек не может быть абсолютно равнодушным к материальным ценностям, которые могут очень облегчать жизнь, отсюда и сложное отношение. Но в суровых российских условиях богатство, выделяющее человека из общего образа жизни, дается, как правило, неправедными средствами. По русской шкале ценностей в общественном мнении достоинства человека измерялись по внутренним качествам, а не материальным положением.
Не будучи тотально привязанным к земному, русский человек именно поэтому рачительно относился к земле, он не склонен выколачивать из нее все новые продукты для все новых потребностей. Отсюда характер хозяйственной жизни не был хищническим, потребительским, не стимулировал ограбление завоеванных территорий и не перемалывал природные ресурсы. Аскетизм характера сказывался и в том, что народ избегал разрушительно приспосабливать к себе окружающую среду, а сохранял ее и приспосабливался к ней. Если европеец по своей установке - завоеватель, покоритель, навязывающий свой образ жизни и народам, и природе, то русский человек - осваиватель, преобразователь, органично встраивающий свое жилище в природные ландшафты и ритмы космоса. Отсюда бережное отношение к природе, открытость к ее таинственности и красоте.
Русский характер поляризован и в соответствии с жизненным назначением, усилиями в разделении труда различных слоев и культурных групп.
На одном полюсе – заземленный тип, на другом - воспаряющий к высям заоблачным;
на одном - оседлые труженики, смиренные тягловые мужи, на другом - вольные странники, освоители новых пространств,
на одном - консерваторы охранители (отчего закономерно инертны и погружены в материю, не хотят самодеятельности и активности), на другом - вдохновенные творцы, открыватели новых духовных измерений.
Но и те, и другие - упорные созидатели, обустраивающие суровую землю. Такое многообразие национальных типов говорит о богатом содержании национального характера. У большого народа - большая душа. А у народа, выживающего в невиданно сложных и суровых условиях - душа неизбежно усложненная, вмещающая многообразие свойств и состояний. Давно замечено, что характер народа сопрягается с природой его земли.
Русский деятельный и созерцательный дух воспитался на суровой русской земле. Знаменитая широта русской души соответствует необозримым российским пространствам. Но русский человек широк душой не только из-за русских просторов. Во многом и наоборот: русская нация приобрела, обширные пространства в силу изначальной широты русской души. Безмерные жизненные устремления русского человека подвигали его к освоению безбрежных земных просторов. Открытия новых земель не порождали нового жизнеощущения, а являлись следствием неких душевных перемен и духовных потребностей в русском человеке.
Много наговорено о русской варварстве и жестокости в сравнении с европейской цивилизованностью и добродетельностью. Вместе с тем, русский человек добродетельнее большинства европейских народов. Поэтому так плодотворно было принятие христианства, - через век после крещения Русь становится страной с процветающей православной культурой. Православие - религия любви и совести - пробуждало совесть и побуждало к взыскательному нравственному самоконтролю.
И история свидетельствует о том, что русские в целом грешили меньше европейцев, а каялись в своих грехах гораздо больше. При всех исторических испытаниях уровень общественной нравственности во все века был выше европейского.
На русской земле невозможно представить реестр индульгенций, указывающий, за какие провинности и в каких размерах взимаются штрафы с монахов и монахинь, за какое количество незаконнорожденных детей аббатиса подвергается обложению налогом.
На Руси не приходилось сводом законов и денежными штрафами пресекать разврат в монастырях, достигший невиданных размеров в католической Европе. В Италии эпохи Возрождения "Священнослужители содержат мясные лавки, кабаки, игорные и публичные дома, так что приходится неоднократно издавать декреты, запрещающие священникам "ради денег делаться сводниками проституток", но все напрасно. Монахи читают "Декамерон" и предаются оргиям, а в грязных стоках находят детские скелеты как последствия этих оргий.
О добросердечии русского человека свидетельствует и добрососедское отношение к народам присоединенных территорий. Русский народ творил на них несравненно меньше злодеяний, чем просвещенные европейцы на завоеванных землях. Ибо в национальной психологии было какое-то сдерживающее нравственное начало.
Русскому образованному обществу в массе своей было стыдно за притеснение национальных окраин, в то время как никакому европейскому обществу никогда не было стыдно за то, что натворили европейцы на нескольких материках. Нравственная взыскательность к себе проявлялись в том, что русский народ никогда не подчеркивал своего нравственного превосходства.
На Руси редка нравственная гордыня и самоуспокоенность. Критика Запада - славянофилами, например, - проходила по совершенно другим линиям. Русь в восприятии русского человека - это не царство праведников, а хранительница правды: мы не лучше других, но во многом больше других различаем добро и зло.
От европейских завоеваний лучше жилось европейским народам, ибо полное ограбление колоний неизмеримо обогащало метрополии. Русский же народ не грабил ни Сибирь, ни Среднюю Азию, ни Кавказ, ни Прибалтику. В это трудно поверить, но Россия до 1917 года сохранила каждый народ, в нее вошедший. Она была их защитницей, обеспечивала им право на землю, собственность, на свою веру, обычаи, культуру. Россия никогда не была националистическим государством, она принадлежала одновременно всем в ней живущим. И русский народ имел только одно преимущество - нести основное бремя государственного строительства.
Эти не случайные упрямые факты говорят о том, что в русской экспансии было то, чего не было в европейской. Никакие внешние обстоятельства не мешали русским вести себя на присоединенных территориях, как европейцы. Кавказцы защищались так же свирепо, как индейцы Северной Америки, Средняя Азия обладала богатствами, как и государства инков и ацтеков в Южной Америке, народы Сибири отличались низким уровнем цивилизации, как и аборигены Австралии, но нигде эти схожие обстоятельства не смогли заставить русских вести схожим с европейским поведением образом. Значит причины этого отличия внутренние. Не национальное самовосхваление, а неоспоримые исторические факты говорят о высокой степени благородства русского характера.
Русский народ мог ошибаться, заблуждаться, когда выходил из себя, но он не был способен осознанно служить низким идеям как таковым. Он не захватывал территории для грабежа, порабощения или истребления народов, как европейцы в Африке, Америке, Австралии.
Немец может творить величайшие злодеяния ради "арифметики" "порядка", француз - влекомый авантюризмом и болезненным самолюбием, англичанин - в слепом убеждении в своей исключительности, итальянец - в порыве энтузиазма
Огромность русского народа отражалась в некоторых качествах его характера. Своеобразие самоощущения большого народа в том, что он не склонен к тесной групповой привязанности и взаимоподдержке, что требуется для самосохранения небольших народов. В этом же коренится и знаменитое русское разномыслие: где двое русских - там три партии. Малые народы вынуждены унифицироваться, ибо слишком большой разброс позиций разъединяет и ослабляет в борьбе за самосохранение. Доминирует ощущение: нас же много, наш жизненный космос велик и мы можем себе позволить самозабвенно поспорить и даже побороться друг с другом по самым главным вопросам национальной жизни, что нередко вызывало разброд в стране.
В силу большей эмоциональности русскому человеку свойственна открытость, задушевность в общении. Если в Европе люди в личной жизни достаточно отчуждены и оберегают свой индивидуализм, то русский человек открыт к тому, чтобы им интересовались, проявляли в нем интерес, опекали, равно, как и сам склонен интересоваться жизнью окружающих: и своя душа нараспашку, и любопытно - что там за душой у другого. Понятно, что такие качества по-разному проявляются в добром и злом характерах. Европеец заботится о слабых и обездоленных из чувства долга, он не склонен их жалеть и даже не очень любит. Русский же помогает именно из жалости. В русском характере меньше своекорыстной хитрости, но больше угрюмой подозрительности. Все чужое встречается недоверчиво: не наше - значит худое, зато свое русское - синоним доброго.
Хочу предупредить любого читающего эти строки: не надо впадать в крайности и идеализировать этот феномен русского народа. У него немало и отрицательных черт, и проявлений. В характере русских воплощены пары противоположностей (многие из этих противоположностей встречаются также и у других народов, но у каждого из них они имеют свой, отличительный набор). Так, воля и свободолюбие могут сочетаться с безволием и социальной апатией. Доброта может смениться жестокостью и даже озлобленностью. Покорность – бунтом и страстью к разрушению.
"Русские – вулканы, или потухшие, спокойные, или в состоянии извержения. Под поверхностью даже и самых спокойных, и глупых томится жила энергии расы, ведущая к внутреннему огню и тайне человеческого духа" – писал один из иностранцев в 1913 году. Сложность, противоречивость, неоднозначность национального характера русских хорошо передал замечательный поэт XIX века А.К.Толстой:
Коль любить, так без рассудка
Коль рубить, так уж с плеча
Коли спорить, так уж смело
Коль карать, так уж за дело
Коль простить, так всей душой
Коли пир, так пир горой.
Труды русских историков, созданные ими в различные годы и даже эпохи и сами являющиеся великим культурным наследием, позволяют увидеть не придуманный, искусственно созданный образ русской культуры, а реальный мир, населённый подлинными свершениями народа-пахаря, народа-воина, народа-преобразователя. Это – работы В.Н.Татищева, Н.М.Карамзина, И.Д.Беляева, А.И.Никитского, В.С.Борзаковского, М.В.Владимирского - Буданова, М.А.Дьякова, М.К.Любавского, С.М.Соловьёва, В.О.Ключевского, С.В.Бахрушина, В.В.Мавродина, Б.А.Рыбакова, Б.Д.Грекова, М.Н.Тихомирова, Б.Ф.Поршнева, Л.В.Черепнина, М.В.Нечкиной, А.И.Клибанова, В.Л.Янина и многих других отечественных историков.